Когда речь заходит о Парижской коммуне, то чаще всего представляют себе изолированное рабочее восстание в од-ном отдельно взятом городе, жестоко подавленное после героического сопротивления через 72 дня. Между тем, париж-ская революция 1871 г. отнюдь не была таким изолированным движением. Тогда, в 70-е годы прошлого века городское коммунальное восстание против централизованного буржуазного или буржуазно-феодального государства было ос-новной формой революционного повстанческого выступления пролетариата. Это было время, когда, говоря словами Кропоткина, «знамя коммунального восстания поднимают уже не маленькие города, а такие как Париж, Лион, Марсель, Сент-Этьен, Картахена (в Испании)». В 1870-1871 гг. движение за превращение городов в самоуправляющиеся коммуны, объединенные затем в федерации, охватило Францию, в последующие несколько лет — Испанию. С полным основанием можно утверждать, что это было революционное движение с общеевропейскими перспективами.
Однако, революционный взрыв не случайно начался именно во Франции. Франция была классической страной рево-люций. С 1789 по 1914 гг. не было десятилетия, чтобы эта страна не стояла на пороге социальной войны или восстания. Более того, очень часто во Франции начинались революционные движения, которые затем быстро выходили за ее грани-цы и распространялись по европейскому континенту. Так было, например, с революцией 1848 г. Вот почему все прави-тельства Старого континента были заинтересованы, чтобы во Франции стоял у власти реакционный режим. Одним из та-ких режимов, который, по словам Маркса, довел идею государства до своего полного апогея, после которого должен был неминуемо последовать крах, была диктатура Наполеона 3-го (1851-1870), или так называемая «Вторая империя».
Вторая Империя
Наполеон 3-й пришел к власти как президент республики, совершивший государственный переворот в декабре 1851 г.; на следующий год он объявил себя императором. Экономическая и социальная история Второй империи весьма по-учительна и позволяет обнаружить немало параллелей с современной политикой правящих классов мира с их переходом от социального государства благосостояния к неолиберальному хаосу со всеми его тяжелейшими социальными послед-ствиями. Наполеон 3-й пришел к власти на волне популистских лозунгов и начал с создания своего рода «социального государства». Огромные средства — совсем как при нацизме или «новом курсе» Рузвельта — вкладывались в обществен-ные работы. благодаря которым трудящиеся получали работу и, следовательно, гарантированный заработок. Правда, это имело и свою оборотную сторону — меньше денег вкладывалось в индустриально-техническое развитие и в торговую экспансию. Другой оборотной стороной стало появление мощного государственного аппарата. Он пожирал значитель-ные средства, регламентировал общественную жизнь.
Тем не менее, в течение 50-х гг. императору удавалось поддерживать популярность своего режима. Чтобы найти средства для финансирования программы общественных работ, Наполеон 3-й поощрял создание инвестиционных групп, готовых идти на рискованные спекулятивные финансовые операции. При его покровительстве братья Перейра создали крупнейшее кредитное общество «Креди мобилье», которое в течение первого десятилетия империи практически кон-тролировало финансы страны. Начав с первичных инвестиций в 60 миллионов франков, фирма только в 1855 г. получила прибыль в 31 миллион франков. Старые банки (включая Ротшильдов и «Банк де Франс») взирали на все происходящее с ужасом и завистью: они умоляли императора перейти к экономии средств и более здоровой политике капиталовложе-ний. Наконец, в 1861 г. император назначил министром финансов Ашиля Фульда, кандидата консервативных банковских кругов. Новый министр сократил финансирование общественного строительства и муниципальных проектов. Рабочие, привыкшие к стабильным рабочим местам, столкнулись с растущей безработицей. Терпимость трудящихся классов к режиму моментально сменилась враждебностью, стали возрождаться прежде разгромленные рабочие общества, и по-следнее десятилетие империи ознаменовалось растущей активностью, стачками, антиправительственными выступле-ниями, которые, в конечном счете, и вылились в коммунальную революцию. Сигналом краха стало внезапное банкрот-ство «Креди мобилье» в 1867 г.
1860-е гг. стали периодом повсеместного социального брожения и недовольства. Недовольны были все, даже монар-хистские депутаты парламента требовали либеральных реформ. Стачки прежде неслыханной силы и продолжительности охватили почти все отрасли промышленности. В 1869-1870 гг. забастовочное движение стремительно нарастало, вспых-нули стачки на фабриках в Обене, Ле Мане, Альби, Лионе, Марселе, Руане, Ле Крезо. Особенно ожесточенной была за-бастовка сталелитейщиков в Ле Крезо, на заводе преуспевающего предпринимателя Эжена Шнейдера. Рабочие забасто-вали осенью 1869 г. из-за сокращения зарплаты; вспыхнули столкновения между рабочими, штрейкбрехерами и жандар-мами, хозяин дважды вызывал войска. Во второй раз, в марте 1870 г., забастовщиков поддержал весь город, и события стали напоминать восстание. Рабочие требовали не только выплаты зарплаты, но также права на собрания и свободу слова, некоторые требовали восстановления республики. На подавление движения была брошена целая армейская бри-гада под командованием двух генералов.
В попытке смягчить напряжение и позволить «стравить пар» власти в 1868 г. смягчили дотоле почти полную цензуру. Но в результате почти вся оживившаяся пресса — левая, правая и центристская — принялась вовсю ругать империю, импе-ратора и императрицу.
Великолепным отражением духа времени стало появление в рабочих кварталах Парижа нового, бешеного танца. Он гораздо лучше свидетельствовал о хаосе и тяге к переменам, чем любая критическая статья в каком-нибудь республикан-ском журнале. Этим танцем был канкан, выразивший ощущения конца старого мира и первых шагов человечества на пути к чему-то новому. Откуда пошел канкан, точно до сих пор неизвестно. Некоторые уверяют, что его привезли солда-ты, вернувшиеся из Алжира. Позднее, как это были в Аргентине с танго, танец превратился в развлечение для туристов и богачей в кабаре и кафешантанах, но тогда, первоначально, его танцевали под открытым небом, как мужчины, так и женщины. Тот канкан был даже не столько танцем, сколько состоянием духа свободы, сексуальной раскрепощенности. Женщины и девушки из рабочего класса, работницы, служанки танцевали без нижних штанов, охотно демонстрируя ин-тимные части своего тела всем желающим. Это был вызов консервативным нравам и буржуазии, и консервативные на-блюдатели именно так это и воспринимали. Это был знак переворота, хаоса и карнавала, который через несколько меся-цев охватил Париж и изменил мир.
Франко-прусская война
Крах Второй империи последовал в результате Франко-Прусской войны. Как и Первая мировая война, это была ката-строфа, которую многие предсказывали, но лишь немногие действительно ожидали. Когда социальное и политическое напряжение во Франции стало расти, правящие круги империи решили пойти на «маленькую победоносную войну» в расчете укрепить авторитет режима и отвлечь внимание населения. Но война получилась не маленькой и не победонос-ной. Бисмарковская Пруссия тоже нуждалась в войне с Францией, но по своим причинам, стремясь завершить дело соз-дания могучей Германской империи. Вопреки ожиданиям самоуверенных и совершенно бездарных французских гене-ралов, немецкая сторона подготовилась к этой войне гораздо лучше. Сказалось и полное разложение военного аппарата наполеоновской империи. К тому же, французская армия так и не смогла использовать ни свои сравнительно современ-ные ружья, ни свое новое секретное оружие — пулемет-митральезу. Гигантские пушки Круппа перемалывали француз-ских солдат в фарш прежде, чем тем удавалось встретиться с врагом лицом к лицу. В результате всего этого поражение следовало за поражением, дело было решено в течение каких-нибудь 6 недель. Война была формально объявлена 19 ию-ля 1870 г., а уже 2-3 сентября главные армейские силы императорской Франции под командованием генерала Базэна бы-ли окружены и уничтожены под Мецем. Император попал в плен.
Реакция на войну во Франции была неоднозначной. Некоторая часть республиканцев в парламенте выражала сомне-ния в разумности этой войны. Большинство буржуазии было не против войны, но хотело перемен. В парижских секциях Первого Интернационала хорошо понимали подлинные причины войны, но никаких реальных мер по сопротивлению ей организовано не было. Среди рабочих война не вызывала энтузиазма. В рабочем пригороде Бельвиль, позднее сыграв-шем активную роль в событиях, связанных с Коммуной, попытки агентов власти вызвать взрыв шовинистических чувств среди толпы провалились, люди кричали: «Да здравствует мир!», толпа была разогнана жандармами. Аналогичные со-бытия произошли в Марселе и Лионе.
Еще до официального объявления войны огромный митинг рабочих Парижа обратился к немецким рабочим: «Бра-тья, мы протестуем против этой войны. Мы желаем только мира, свободы и работы. Не верьте людям, старающимся вас обмануть насчет истинного настроения французского народа». Берлинские рабочие ответили на обращение в том же ду-хе. Но когда война все же началась и стала сопровождаться поражениями, настроение людей изменилось.
Здесь мы впервые сталкиваемся с одной из особенностей революционного движения 1870-1871 гг. — его своеобраз-ным промежуточным положением между прошлым и будущим, между буржуазными и народными революциями прошлого, образца 1793 г. и революциями организованного пролетариата, то есть революциями будущего. Как и для ре-волюционного народа 1793 г., который буржуазия использовала в качестве пушечного мяса, для революционеров 1870-1871 гг. были характерны сильные национал-оборонческие мотивы. Хотя знаменитая фраза о том, что пролетарии не имеют отечества, была уже произнесена, представления о классовом интернационализме еще не сформировались. Зато, как и в период Великой Французской революции представления о защите отечества и о революции тесно переплетались в своеобразное «революционное оборончество». Иными словами, люди все еще считали, что революция может быть наи-лучшим способом защиты нации, если правящие круги с этой задачей справиться не в состоянии. Французские револю-ционеры не предприняли никаких попыток наладить настоящую революционно-интернационалистскую работу с немец-кими рабочими, одетыми в солдатские шинели, и в этом была их первая ошибка. Национальная идея наложила отпечаток на дальнейшую судьбу французской революции; позже это кристаллизовалось в тезис о первичности войны и обороны и вторичности революционных преобразований. Уместен вопрос: были ли трудовые массы Франции целиком заражены патриотизмом и национализмом, которые поощрялись революционерами 1871 г.? Сказать трудно. Во всяком случае, го-лоса тех, кто был против, не слышны.
Когда новость о поражении под Мецем дошла до Парижа 3 сентября, население обвинило имперскую власть в пора-жении. Была созвана чрезвычайная сессия парламента. На следующие день парижане оделись в мундиры «националь-ной гвардии» (городского ополчения) и ворвались в здание парламента, где проходила сессия. Люди, предводительст-вуемые бланкистами Граньером и Левро, потребовали провозглашения республики. Толпа заставила депутатов просле-довать в ратушу Парижа, которая была уже занята народом. Наряду с трехцветным флагом во дворе развевалось и рабо-чее, красное знамя. Якобинцы составляли свой список кандидатур во временное правительство, однако депутаты так на-зываемой «левой» фракции парламента отказались уступить власть и объявили о создании правительства. Среди его чле-нов были умеренные республиканцы Гамбетта, Фавр, Кремле, Ферри, монархист Тьер. Рабочие требовали включения в правительство якобинца Делеклюза, Бланки и Роллена, депутаты не уступали. В итоге удалось договориться о компро-миссе: во временное правительство «национальной обороны» во главе с начальником парижского гарнизона генералом Трошю помимо умеренных республиканцев и монархистов был включен только популярный в народе левый журналист Рошфор, освобожденный из тюрьмы. Как позднее вспоминала коммунарка-анархистка Луиза Мишель, «верили, что Республика принесет и победу и свободу. Тот, кто заговорил бы о сдаче, был бы растерзан на месте… Правительство кля-лось, что никогда не сдастся. Все были преданы родине беззаветно; каждый хотел иметь тысячу жизней, чтобы принести их в жертву. Революционеры были повсюду, и число их все возрастало; в каждом чувствовалась огромная жизненная мощь. Казалось: вот здесь сама революция». Люди надеялись, что Республика разобьет прусские войска, а «по заключе-нию мира, Республика не будет воинственной, агрессивной по отношению к другим народам. Интернационал завоюет весь мир в горячем порыве социального Жерминаля».
Ничего себе начало для социальной революции — наивный, оборонческо-националистический подъем, можете ска-зать вы. Тем не менее, начиналось именно так. И это будет не последний парадокс революции 1870-1871 гг.
Перед правительством 4 сентября стояло множество задач. Прежде всего, продолжить войну с учетом того, что 19 сентября прусские войска подступили к Парижу, что население требовало оружия, а дать его ему было бы опасно для имущих классов. Можно было, конечно, заключить мир, но условия были бы явно тяжелыми, и националистически на-строенное население вряд ли согласилось бы с ними. Следовало быстрее созвать Национальное собрание и стабилизиро-вать режим. Необходимо было стабилизировать внутриполитическое положение, ибо по стране разливалась широкая волна стачек, волнений и беспорядков. Надо было также попытаться как-то сдержать или нейтрализовать радиальные ре-волюционные течения.
Сейчас самое время несколько отвлечься от хода развития событий и посмотреть, о каких радикальных революцион-ных течениях шла речь во Франции 1870 г. и чего они, собственно говоря, добивались?
Революционные течения
Старейшим из этих течений были якобинцы. Они вели свое происхождение от Якобинского клуба периода Великой Французской революции, выступая как продолжатели традиций Робеспьера и Сен-Жюста, Парижской коммуны 18-го века и Комитета общественного спасения. Иными словами, они были главными выразителями «духа 1793 года». С тех пор якобинцы принимали активное участие в каждой последующей французской революции. Подобно умеренным рес-публиканцам, они также требовали республики, но понимали ее несколько иначе. Изначально якобинцы были сторон-никами частной собственности, требуя, чтобы каждый человек стал собственником, ибо только это гарантирует его сво-боду. Из этого логическим образом вытекало представление о том, что собственность не должна быть чрезмерно скон-центрирована в руках немногих богачей, что ее следует распределить более или менее равномерно. В 19 веке среди яко-бинцев появились и сторонники социалистического отношения к собственности, но все же социальный момент в их воз-зрения имел второстепенное значение, на первом плане стояла Республика. Более противоречивым стало и отношение якобинцев к государству. В эпоху Великой революции они были рьяным поборниками государственной централизации, «единой и неделимой республики». После 1865 г., столкнувшись со сверхцентрализованным государством Второй импе-рии и не без влияния федерализма Прудона, они несколько смягчили свою позицию, отстаивая самоуправление на мес-тах. Национализм сочетался у якобинцев с идеей «Всемирной республики» в духе Тома Пэна, который был когда-то де-путатом Конвента.
Второе течение было представлено последователями Огюста Бланки. Бланкистов многие определяли как «якобинцев-социалистов». Исторически их идеи восходили к «заговору равных» 1796 г. Бабефа. Бланки и его сторонники активно участвовали в революциях и восстаниях 1830. 1848 и 1851 годов. По его представлениям, революция должна была совер-шиться небольшим, организованным меньшинством, это была бы своего рода «революция-заговор». Эти революционе-ры заговорщики должны были сплотить и поднять массы, а после победы создать режим революционной диктатуры и осуществить социальные мероприятия и реформы. Они не были против местного самоуправления, но в рамках сильной революционной власти. Социальные мероприятия новой власти бланкисты представляли себе с трудом и хотя в теории и были скорее «коммунистами-государственниками», на деле никакой четкой программы не имели. С 1860-х гг. по всей стране стали возникать бланкистские тайные общества, состоявшие преимущественно из студенческой молодежи.
Наконец, третье (по времени возникновения, но не по значению) течение было представлено французскими последо-вателями Первого Интернационала — МАТ. Они также не были монолитны, но опирались преимущественно на рабочее движение. Во французских секциях ощущалось сильное влияние либертарных и про-анархистских идей федерализма, они даже приняли свой соответствующий устав, существенно отличавшийся от линии Генерального совета вокруг Маркса. Первоначально большинство французских членов и сторонников Интернационала находились под влиянием идей Пру-дона, прежде всего о необходимости ликвидации централизованного государства и замене его федерацией самоуправ-ляющихся территориальных единиц, а во-вторых, о развитии параллельной капитализму экономики в виде самоуправ-ляемых рабочих кооперативов. Однако члены Интернационала создавали рабочие ассоциации, которые не только вели экономическую борьбу с буржуазией, но и считали свои союзы основой экономической системы будущего общества, поскольку им предстояло экспроприировать частную собственность. На этой почве пролегла разделительная линия меж-ду ними и традиционными прудонистами, избегавшими стачек и требования обобществления частной собственности (коллективизации). Эта позиция была близка к взглядам Бакунина. Так сформировалось течение антиавторитарных кол-лективистов, среди его активистов были рабочие Варлен, Пэнди, а также Лефрансэ, Малон и другие. Секции Интерна-ционала активно участвовали в поддержке волны забастовок 1868-1870 гг., собирали забастовочные фонды, проводили митинги, создавали дискуссионные группы, занимались образованием рабочих. Члены подвергались арестам и жесто-ким преследованиям со стороны Имперских властей, которые боялись Интернационал больше, чем какую-либо другую революционную организацию Франции.
Хотя члены МАТ занимались социальными проблемами больше, чем какие-либо другие революционеры, у них тоже не было четкого представления о том, что следовало делать. Но была одна идея, очень популярная среди революционе-ров самого разного толка и быстро распространившаяся в народе. Это была идея местного самоуправления — свободной Коммуны. Она состояла в требовании, чтобы все аспекты жизни, включая оборону и поддержание порядка, управление, налоги, услуги, медицину и обеспечение бедных, контролировались самим городом и его избранным Советом — Советом Коммуны. Эта идея восходила к истории средневекового городского самоуправления, к коммунальной революции 12 века против феодалов и сеньоров, движению за вольные города. Идея территориальной децентрализации выдвигалась в 1860-х гг. и в умеренных и буржуазных кругах, тем более с учетом того, что Париж не имел собственного городского управления с 1848 г. Среди левых идея приняла форму требования «революционной Коммуны» как формы суверенитета революционного народа — в духе Парижской Коммуны 1792-1793 гг. и секций революционного Парижа.
Таковы были силы и идеи, выступившие на поверхность после падения Империи. Но на первом плане по-прежнему стояли национал-патриотические, а не социально-революционные требования и лозунги — «национальная оборона». И по мере того, как правительство проявляло все больше неспособности продолжать войну и все больше готовности пойти на мир с Пруссией, парижское население — прежде всего, рабочие и мелкая буржуазия — самоорганизовывалось.
Самоорганизация трудящихся
Одной из форм такой самоорганизации были так называемые Клубы. Еще в период конца Империи в Париже стало проводиться множество публичных собраний. Население, активно не участвовавшее в политической жизни с июня 1848 г., открывало ее для себя. С первых же дней республики политические собрания граждан стали проходить систематиче-ски. В них участвовали тысячи жителей того или иного квартала или сторонников какой-либо группы. Участники таких митингов принимали резолюции; одной из основных тем были обращения к правительству с требованием вести «рево-люционную войну», провести чистку бонапартистских элементов и т.д. Традиция собрания жителей кварталов по не-сколько раз в неделю восходила к традициям Французской революции 18 века с ее секциями — собраниями жителей. Опи-раясь на аргументы эффективной обороны, клубы поднимали фактически и вопросы народного суверенитета и соци-альные вопросы. Они требовали раздачи оружия народу, обеспечения населения продовольствием, выдвигали лозунг Коммуны, который с конца декабря 1870 г. стал обычным в клубах.
В Парижских округах стали возникать «народные комитеты округов», ставивших перед собой задачу осуществлять контроль над 20 мэрами округов города или при необходимости сменить их. Важнейшую роль в создании этих комитетов («республиканских комитетов», «комитетов бдительности и обороны» и т.д.) сыграли секции Интернационала. МАТ в Париже имела двойную структуру — территориальную и профессиональную. Первая была образована квартальными секциями, соединенными в «Федерацию парижских секций» (другое название — «Федерация рабочих обществ»). Про-фессиональная структура состояла из «Федеральной палаты рабочих обществ». Парижский федеральный совет Интер-национала с начала сентября призывал соединить революцию и патриотизм и организовать республиканские комитеты «как первые элементы будущих революционных коммун».
Именно по инициативе МАТ, Федеральной палаты и групп граждан стали проводиться народные собрания, на кото-рых формировались комитеты. В их задачу входила также организация обороны и распределения продуктов.
Окружные комитеты парижан вскоре объединились в федерацию — Центральный республиканский комитет 20 окру-гов (по 4 делегата от окружных комитетов), собравшийся впервые 11 сентября и воспринимавший себя как своего рода контр-власть. Окружные комитеты продолжали активную работу. Народные собрания в кварталах проводились регуляр-но и определяли состав членов комитета. Комитеты представляли свои резолюции в ЦК. На их основе можно составить представление об их требованиях и программе. Так, один из наиболее продвинутых комитетов (3-го округа) требовал, среди прочего, ликвидации прежней полиции, изгнания бонапартистских элементов, отмены всех ограничений граждан-ских свобод, отделения церкви от государства и установления чисто светского образования, введения выборности офи-церов в «национальной гвардии», проведения выборов в Коммуну, экспроприации всех продовольственных запасов и их бесплатного рационированного распределения, возвращения всех необходимых вещей, заложенных в ломбарде. Секции Интернационала в 3 округе предложили правительству принять декрет об экспроприации мастерских и фабрик, всех уч-реждений, могущих производить вооружение и амуницию. После установления мира эти предприятия должны были быть переданы рабочим ассоциациям, которые бы вели их за свой счет и выкупили бы их за счет продукции. Федераль-ная палата рабочих обществ во множестве прокламаций требовала коммунальной организации кредита, обмена и ассо-циации, чтобы обеспечить работнику полную стоимость его труда.
22 сентября ЦК 20 округов провозгласил: «Спасение Франции и европейской революции зависит от Парижа». 28 сен-тября ЦК 20 округов опубликовал манифест за «суверенную коммуну, которая осуществит революционный разгром врага и затем установит гармонию интересов и прямое самоуправление граждан». ЦК постоянно требовал от правитель-ства назначения выборов в Коммуну, впрочем, под нажимом правительства, с начала октября это слово было заменено на «выборный муниципалитет». 8 октября он организовал народную манифестацию за Коммуну, но она закончилась неудачей.
Недовольство населения правительством росло по мере новых военных поражений. 31 октября 1870 г. одновременно с вестью о падении Меца распространилось известие о перемирии с Пруссией. Тысячи людей вместе с национальными гвардейцами наводнили двор ратуши — местопребывания правительства, объявили его низложенным. Парижане требова-ли отменить перемирие, продолжать сопротивление и сформировать Коммуну. Бланкисты захватили здание ратуши. Правительство выиграло время, объявив о назначении выборов в Коммуну, а затем нарушило обещание и подавило вы-ступление. Многие ведущие революционные активисты были арестованы.
После 31 октября ЦК 20 округов пытался удержать инициативу, отстаивая «бесспорное право народа на Коммуну». 1 января 1871 г. ЦК был переименован в «Делегацию 20 округов». В ночь с 5 на 6 января 1871 г. по городу было расклеено ее воззвание (т.н. «красная афиша»), призывавшая народ Парижа взять свою судьбу в собственные руки, создать Ком-муну — единственное средство спасения и осуществить всеобщее вооружение народа. С начала февраля 1871 г. «Делега-ция» стала готовиться к созданию «революционной Коммуны наподобие 1792 г.».
Между тем, положение парижан продолжало ухудшаться. Германская осада продолжалась 4 месяца; жизненные припасы давно подошли к концу, голод стал обыденным явлением. Конина считалась лакомством. Люди ели мышей, со-бак, крыс, кошек. Дрова были на вес золота. Возросла детская смертность.
Характерно, что в это время предпринимались общественные инициативы по организации снабжения города. Рабо-чий активист, член Интернационала Варлен основал систему потребительских кооперативов (к 18 марта 1871 г. таких коо-перативов было 4). Будущий член Коммуны Альикс организовал в сентябре 1870 г. «новые столовые», объединенные в «Социальную коммуну Парижа». Еще в период осады пытались стихийно разработать службы эгалитарного распреде-ления с помощью рационирования
Несмотря на трудности, население не хотело капитуляции, к которой склонялись имущие классы. Рабочие кварталы возмущались предстоящими переговорами с пруссаками. 21 января представители всех клубов собрались, чтобы при-нять последнее решение, пока не наступило окончательное поражение. Туда же явились национальные гвардейцы; под-держивалась связь с комитетами. Было решено назначить вооруженное выступление на следующий день. Заседание за-крылось под крики: «Да здравствует Коммуна!». 22 января несколько полков национальной гвардии восстали, но были тотчас же разогнаны регулярными войсками при содействии национальных гвардейцев из имущих классов. Последовали новые аресты; власти распорядились закрыть все клубы Парижа. Наконец, 28 января Бисмарк и французский мининдел Фавр подписали перемирие. Условия гласили: прекращение боевых действий на 15 дней, немедленный созыв Нацио-нального собрания, занятие пруссаками фортов, разоружение всех парижских войск, кроме одной дивизии, выплата Па-рижем 200 миллионов франков в течение 15 дней.
8 февраля 1871 г. состоялись выборы в Национальное собрание. Интернационал и комитет рабочих организаций вы-ставили собственных кандидатов. В Париже левые имели успех, но провинция проголосовала за правых, надеясь, что они принесут мир. Из 750 депутатов 450 были монархистами. Новый парламент собрался в Бордо — подальше от Парижа. Бы-ло создано новое правительство во главе с монархистом Тьером. Париж воспринял это как объявление ему войны. 20 и 23 февраля столичные комитеты бдительности объявили, что во имя суверенитета народа отвергают любое Учредитель-ное и Национальное собрание и признают только управление городом революционной Коммуной, состоящей из делега-тов от социально-революционных групп этого города..
Накануне вступления в столицу прусских войск Париж все более волновался. Манифестации следовали одна за дру-гой. Войска, бросаемые на их усмирение, братались с народом. Тюрьма Сент-Пеленси была взята приступом, а полити-ческие заключенные освобождены. С 6 февраля проходили собрания национальных гвардейцев, 15 февраля было одоб-рено введение к уставу национальной гвардии, в котором речь шла о замене армии народной милицией. 28 февраля со-бралась комиссия по выработке устава ЦК национальной гвардии. Представители военных комитетов и командиры ба-тальонов высказались за то, чтобы не впустить прусские войска, предместья вооружались. Однако Интернационал и фе-дерация рабочих ассоциаций отговорили население от выступления, опасаясь неминуемой бойни. Когда 1 марта гер-манские войска вступили в Париж, город встретил их бойкотом и публичным трауром. 3 марта войска противника были выведены.
Революция началась
3 марта делегаты батальонов национальной гвардии решили поручить будущему ЦК перед лицом монархического состава парламента заботиться о сохранении республики вплоть до выхода Парижа из состава Франции. Правительство Тьера явно ориентировалось на конфликт, бросая революционно настроенному Парижу один вызов за другим. Оно приняло решение перенести резиденцию власти из Парижа в Версаль, назначило начальником национальной гвардии ненавистного парижанам генерала Д`Ореля.
Прекращение военных действий в первое время почти не отразилось на материальном положении большинства тру-дящихся. Цены на продукты оставались недоступно высокими; смертность почти втрое превышала довоенную. Народ периодически громил лавки, в районе рынка вспыхивали беспорядки.
Правительство настроило против себя не только рабочих, но и мелкую буржуазию. Вызванный войной экономиче-ский кризис вызвал лавину банкротств, но правительство отказалось продлить срок платежа по векселям. С 13 по 17 марта было опротестовано векселей на 150 тысяч франков. Для мелкой буржуазии это значило разорение, для рабочих — рост безработицы. Недовольство в Париже стало всеобщим. 15 марта 215 батальонов национальной гвардии избрали ЦКНГ. У него не было четкой классовой программы, речь шла о защите республики от попыток восстановления монархии. 18 марта правительственные войска попытались отобрать у национальной гвардии 250 имевшихся у нее пушек. При помо-щи населения пушки были отбиты. Правительство Тьера в панике бежало из Парижа в Версаль. Толпа расправилась с ненавистным сенатором Тома; генерал Леконт был застрелен собственными солдатами. Национальная гвардия заняла казармы, типографию, ратушу, над которой взвилось красное знамя. Население принялось возводить баррикады. 19 мар-та ЦКНГ начал заседание в ратуше, завладел министерствами и правительственными учреждениями и назначил выборы в Коммуну на 23 марта. Было решено отменить осадное положение и военные суды, освободить политзаключенных. Мэры 20 округов, депутаты парламента от Парижа и предпринимательские круги пытались посредничать между вос-ставшим городом и правительством Тьера и урегулировать конфликт миром, но все эти попытки провалились.
ЦКНГ считал себя временным административным органом, не имеющим полномочий на приятие каких-либо карди-нальных мер. Так, он не принял предложение Варлена отложить платежи по векселям. ЦКНГ не захватил Французский банк, а занял у него 1 миллион франков, которые были пущены в т.ч. на пособия 300 тысячам парижских безработных. Он не организовал и немедленный поход на растерявшийся Версаль, позволив клике Тьера собрать силы и перейти в контрнаступление. Более того, он приказал народу прекратить разгром редакций реакционных газет.
Многие революционеры в те дни критиковали решение сосредоточиться на выборах Коммуны. Большинство членов ЦК 20 округов в конце концов выступило в поддержку ЦКНГ, но критиковало его за нерешительность и промедление. По их мнению, следовало действовать скорее, ибо сейчас нужны революционные меры, а не выборы. Федерация парижских секций Интернационала колебалась в поддержке ЦКНГ и лишь 23 марта выпустила манифест в поддержку Коммуны, туманно призвав к «свободе, равенству и солидарности», к «реорганизации труда» на новых основах. Временная комис-сия 1-го округа Парижа еще 3 апреля заявляла: революция самодостаточна и легитимна, она не нуждается в легитимации посредством выборов.
По справедливому замечанию Кропоткина, трудовой народ Парижа не знал, что ему надо сделать в день революции. В последствии это станет главным аргументом последователей Кропоткина против марксистов, отрицающих возмож-ность разработки проектов утопии. Парижане не были подготовлены к сознательному революционному действию, весь-ма смутно представляя себе свои задачи, не имели планов конкретных социальных преобразований. И все это несмотря на огромную тягу и способность к самоорганизации. «Вместе с мелкой буржуазией он (народ) кричал в марте 1871 года: «Коммуна!». Но ни в 1848, ни в 1871 году он не имел ни малейшего понятия о том, как решить вопрос о хлебе и труде ни в Республике, ни в Коммуне. «Организация труда», этот лозунг 1848 года… был так смутен, что под ним можно было ра-зуметь все, что угодно; то же самое можно сказать о столь же смутно понимавшихся тогда идеях коллективизма, выска-занных в… Интернационале. Если бы в марте 1871 года организаторов Коммуны спросили, что нужно сделать для разре-шения вопросов о хлебе и труде, то произошло бы истинное вавилонское столпотворение самых противоречивых отве-тов. Нужно ли было завладеть фабриками и заводами во имя Парижской Коммуны? Можно ли было захватить частные здания и провозгласить их общественной собственностью восставшего города? Нужно ли было объявить все богатства, нагроможденные в Париже, общественным достоянием французского народа и употребить эти могущественные средст-ва в целях освобождения..? Ни на один из этих вопросов в народе не было сложившегося мнения. Занятый нуждами каж-додневной борьбы, Интернационал упустил из виду основательное обсуждение этих вопросов».
В обращении ЦКНГ от 20 марта Париж назывался «вольным городом». Накануне он призвал другие города и районы Франции следовать примеру Парижа. 19 апреля Парижская Коммуна приняла свою политическую программу («Декла-рацию к французскому народу»). В ней значились следующие основные пункты: республика, абсолютная автономия Коммун по всей Франции, соединяющихся в общефранцузскую ассоциацию, право Коммун принимать бюджет, соби-рать и распределять налоги, руководить общественными службами и коммунальным имуществом, избрание должност-ных лиц на основе принципа постоянного контроля и переизбираемости, гарантия индивидуальных свобод, свободы со-вести и свободы труда, постоянное участие граждан в коммунальных делах, организация обороны с помощью НГ. Пред-полагалось, что Коммуны, возникшие таким образом, затем соединятся в нечто общее.
Провинция
Коммунальная революция охватила не только Париж, но распространилась и в провинции. В Лионе еще 4 сентября 1870 г. был создан Комитет общественного спасения, преобразованный 15 сентября в выборный муниципалитет. Боль-шинство его членов составляли рабочие представители и радикальные революционеры. Они добились принятия комму-налистских мер: создания народной национальной гвардии, введения светских школ, введения налога на собственников. В город прибыл Бакунин, который вместе с Ришаром и Бастелика попытался продвинуть революцию в социальном и анти-авторитарном направлении. По их инициативе были созданы из членов Интернационала в Лионе и Марселе Централь-ный комитет спасения Франции и Лигу Юга. 28 сентября 1870 г. во время протестов рабочих судоверфей Бакунин орга-низовал захват ратуши и провозгласил Коммуну. В изданной «Красной афише» выдвигалась идея «революционной фе-дерации Коммун». В ней говорилось, что французская нация оказалась на краю гибели и спасти ее может с помощью отчаянного действия только народ, ставший полным хозяином себя самого. «Ликвидация административной и прави-тельственной машины государства стала необходимостью». Должна была установиться «народная справедливость», на-логи не должны были больше уплачиваться и т.д. Но восстание было быстро подавлено буржуазными батальонами, а Ба-кунин арестован и выслан. В начале ноября народ вновь безуспешно попытался захватить ратушу. Власть в городе при-надлежала правительственному префекту, но над ратушей до 2 марта продолжал развеваться красный флаг. 22 марта 1871 г. после событий в Париже префект был арестован рабочими батальонами национальной гвардии, 23 марта временная комиссия назначила выборы в Коммуну. Однако она проявила нерешительность и пошла на соглашение с властями 25 марта. Но в народных кварталах продолжали работать эмиссары Парижской Коммуны. С помощью анархистов они ор-ганизовали новое восстание 30 апреля. Был захвачен ряд мэрий, воздвигнуты баррикады. Однако 1 мая восстание было подавлено с использованием артиллерии и пулеметов.
В Марселе еще 7-8 августа 1870 г. тысячи демонстрантов ворвались в мэрию и создали Революционный комитет. Уже 10 августа выступление было подавлено. В городе действовала сильная секция Интернационала во главе с Бастелика, тре-бовавшая закрытия религиозных школ, отделения церкви от государства, сокращения оклада чиновников и введения на-лога на богачей. 1 ноября восставшие захватили ратушу, и объявили Коммуну. Однако в течение 24 часов в городе был восстановлен прежний порядок, поскольку власти воспользовались отсутствием согласия между различными ассоциа-циями. В городе сохранялось неустойчивое равновесие между буржуазной и рабочей гвардией, действовали революци-онные клубы. 23 марта 1871 г. рабочие отряды национальной гвардии захватили префектуру; радикалы и рабочие акти-висты организовали департаментскую комиссию. Коммуна во главе с республиканцем Кремье продержалась до 4 апре-ля. Движение поддерживалось не только рабочими, но и мелкой буржуазией, что придавало неопределенный характер ее целям и средствам. Парижские эмиссары, люди молодые и неопытные, не смогли организовать сопротивление прави-тельственной армии, мелкая буржуазия в критический момент проявила нерешительность. В итоге отряды флота и бур-жуазной национальной гвардии с использованием пушек подавили движение, была устроена кровавая расправа. Убито св.150, арестовано более 900 человек.
В Алжире 5 сентября 1870 г. тысячи французских рабочих и радикалов устроили массовую манифестацию и свергли императорскую колониальную власть. Во всех городах с европейским населением были созданы комитеты обороны, требовавшие участия в управлении, чистки от бонапартистов, ликвидации военного режима. Но представитель новой власти — префект не допускал их к реальному контролю и добился удаления рабочих из их состава. По инициативе алжир-ских секций Интернационала была создана Республиканская ассоциация. Она выступала за превращение Алжира в фе-дерацию муниципалитетов-коммун. В составе РА были не только французы, но и некоторое количество арабов и бербе-ров. При этом ассоциация не поддерживала идеи национальной арабской независимости Алжира, хотя допускала воз-можность отделения от Франции, если на континенте победит монархия. В то же время она считала, что национальная гвардия должна бороться не только с монархистами, но и с восстаниями, руководимыми местными феодалами и вождя-ми. Национальная гвардия с выборным командным составом была подчинена комитетам обороны и выборным муни-ципалитетам. Председателем Комитета обороны и мэром Алжира был Вюйермоз, сторонник мелкобуржуазной демо-кратии. 28 октября рабочие-европейцы и арабская беднота штурмовали и захватили дворец генерал-губернатора. После капитуляции французской армии под Мецем в Алжире вспыхнули новые манифестации. 7 ноября РА потребовала пере-дать всю власть комитетам обороны. На следующий день КО и муниципалитет Алжира избрал Вюйермоза временным чрезвычайным комиссаром. Было объявлено, что основой демократии является коммуна, а страна будет федерацией коммун. Однако уже 11 ноября Вюйермоз поспешил передать власть правительственному комиссару, переподчинивше-му себе национальную гвардию и развернувшему чистку революционных элементов. После провозглашения Парижской коммуны РА послала делегацию в Париж. В Алжире был вновь поставлен вопрос о Коммуне, но умеренные сорвали его решение. Ситуация усугубилась началом нового арабского восстания. На его подавление в апреле Версальское прави-тельство прислало нового генерал-губернатора, который без больших трудностей разогнал муниципалитет и националь-ную гвардию.
В Сент-Этьене рабочие активисты и либералы из «Республиканского альянса» требовали Коммуны еще после 4 сен-тября 1870 г. 23 марта 1871 г. революционеры, собравшиеся в одном из клубов, вместе с местным комитетом НГ потре-бовали провозгласить Коммуну, муниципальный совет подал в отставку. 24 марта продолжались переговоры сторонни-ков Коммуны с мэром и префектом. После убийства в перестрелке одного из рабочих ратуша была взята, клуб и офице-ры НГ сформировали «правительственную комиссию» и назначили выборы на 29 марта. Однако в городе царила сумя-тица, и 28 марта войска без сопротивления вновь заняли ратушу.
В рабочем сталелитейном городе Крезо 24 марта 1871 г. произошло восстание в поддержку революционного Парижа. 25 марта демонстранты потребовали Коммуны, которая и была провозглашена на следующий день. 27 марта в город вернулся префект с 1000 солдат. Продолжались демонстрации против версальцев, но стороны избегали столкновений. Мало-помалу национальная гвардия была разоружена, а борьба переведена в русло муниципальных выборов.
В Нарбонне 12 марта 1871 г. 2 тысячи демонстрантов требовали вооружения национальной гвардии и принятия крас-ного знамени. 24 марта народ захватил мэрию и провозгласил Коммуну, продержавшуюся 8 дней. 31 марта выступление было подавлено: восставшие сдались под угрозой бомбардировки города.
В Тулузе префект-республиканец отказался подчиниться решению Тьера о своем смещении. Опираясь на НГ, он со-гласился с провозглашением Коммуны. Но одновременно тайно известил версальцев о своей верности. Когда прибыл новый префект, ему не было оказано никакого сопротивления. Либералы попросту подставили рабочих.
В Лиможе агитацию за Парижскую Коммуну велась с 23 марта. 4 апреля солдаты, которым было приказано идти на Париж, братались с рабочими. Часть НГ захватила префектуру и провозгласила Коммуну. Однако в тот же день после боев с регулярной армией восстание было подавлено.
Итак, коммунальные восстания вспыхнули почти одновременно в различных крупных центрах, но с первых же шагов терпели поражение из-за разнородного состава участвовавших сил. Волнения продолжались. Но Париж остался один.
Париж
Выборы в Совет Коммуны Парижа все же состоялись 26 марта. Выборы проводились по норме: 1 представитель от 20 тысяч населения. Всего было выбрано 86 (90) человек, в том числе 17 (18) буржуазных либералов и радикалов, которые вышли из Коммуны в первые же дни. Осталось 68 человек. Социальный состав. Один из французских источников: 12 журналистов. 2 художника, 1 архитектор, 1 инженер, 3 адвоката, 3 врача, 1 фармацевт, 1 ветеринар; 25 рабочих различных специальностей, 12 ремесленников, 4 служащих, 4 торговца. Советские исследователи: 32 представителя интеллигенции, лиц свободных профессий и военных (журналиста, адвоката, врача, офицера и пр.), 25 рабочих. 8 служащих, 1 ремеслен-ник, 2 мелких предпринимателя. Точную принадлежность членов Совета Коммуна к идейным течениям определить до-вольно трудно. Французский источник: 14 активистов Интернационала, 9 активистов бланкистских групп, около 20 яко-бинцев и 25-30 «независимых революционеров». Советские исследователи: 19 якобинцев, 18 бланкистов, 13 прудонистов, 10 коллективистов-федералистов («левых прудонистов»), 3 — близки к Бакунину, 2 — близки к Марксу. В любом случае, тенденция видна достаточно ясно. В Совете образовалось свое «большинство», группировавшееся преимущественно во-круг якобинцев, бланкистов и независимых , и «меньшинство», состоявшее преимущественно из прудонистов и коллек-тивистов. Первые больше интересовались политической революцией, вторые — социальной. Впоследствии в Совет 16 ап-реля проводились довыборы.
Первое заседание Совета состоялось 28 марта 1871 г. под председательством старого друга Прудона Белэ. На следую-щий день новый муниципалитет был официально переименован в «Парижскую Коммуну».
Смена названия не была чистой формальностью. Коммуна действительно сломала старую государственную структу-ру, заменив ее коммунальным управлением. Рядом декретов и постановлений она объявила недействительными реше-ния версальского правительства, то есть, по существу, объявила о независимости Парижа. В программе Коммуны Па-риж обосновывал свое право организовывать жизнь по-своему, предложив остальным регионам страны вступить в но-вые, равноправные, федеративные отношения (в будущем допускалось создание администрации из представителей коммун, которая будет заниматься только общенациональными делами). Была упразднена регулярная армия и прежняя полиция. Единственной вооруженной силой в городе признавалась НГ — народное ополчение. Был установлен макси-мальный размер жалования работникам коммунальных служб — 6 тыс. франков в год, что не превышало размеров сред-ней зарплаты. Бежавшие чиновники старого режима были заменены коммунальными служащими. Административные обязанности были разделены между членами самой Коммуны, которые возглавили 10 тематических и отраслевых ко-миссий: исполнительную, военную, продовольствия, финансов, юстиции, общественной безопасности. Труда, промыш-ленности и обмена, общественных служб, внешних сношений, просвещения. Во главе окружных мэрий были поставлены члены Коммуны, избранные от соответствующих округов. Выборность, сменяемость и ответственность всех должност-ных лиц были принципами работы Коммуны.
Что же представлял из себя коммунальный режим 1871 года? Мы имеем дело с противоречивой смесью элементов народного самоуправления, т.е. общих собраний, с одной стороны, и сильной муниципальной власти, с другой. Грань между ними еще не представляли себе со всей отчетливостью.
Коммуна была попыткой пролетариата разбить ярмо государства, она открыла новую историческую эру. «В 1871 го-ду, — писал Кропоткин, — народ Парижа, который так низверг правительства, сделал лишь первую попытку восстания про-тив самой правительственной системы: он впал в правительственный фетишизм и дал себе правительство. Последствия известны». Коммуна не порвала «окончательно с традицией государства, представительского правления, и все это не пы-тались достигать в пределах Коммуны методом организации «от простого к сложному», объявляя при этом независи-мость и свободную федерацию Коммун». «Вместо действия для себя… люди доверились своим представителям, отдали им в руки всю инициативу». Вероятно, это является оборотной стороной коммунализма, восходящего к средневековому городу. Ведь в последнем также не разделяли представительную и прямую демократию, а использовали и то и другое. Анархо-коммунистический идеал безгосударственного самоуправления, основанного на суверенных общих собраниях и полностью подконтрольных им советах, в то время еще полностью не сформировался в 1871 г, и, по-существу, именно опыт Коммуны способствовал его формированию.
Однако, вот парадоксальный факт: парижское население в 1871 г. не смогло создать столь же стройную систему на-родного самоуправления, какую представляли из себя секции 1792-1793 гг. — регулярные общие собрания обитателей па-рижских кварталов. Может быть, чем дальше от Средневековья, тем сильнее сказываются последствия разрушения обще-ства коммерциализацией и конкуренцией, и, соответственно, тем СЛАБЕЕ силы самоорганизации?
Народные собрания (территориальные и профессиональные) в 1871 г. были активны и многочисленны, но они не сложились в единую структуру и не могли превратить членов Совета Коммуны в своих простых делегатов с императив-ным мандатом. Члены Совета были наполовину делегатами, наполовину депутатами. Тогда левый прудонист, а затем анархо-коммунист Лефрансэ описывал это следующим образом: «Не отменять правительственное действие, а поддер-живать его с помощью прямого участия всех интересов в управлении; Коммуна — это исполнительный аппарат народной воли, но без права передавать суверенитет третьим лицам».
Через 10 лет после Коммуны ее участник Вайан в анархистском журнале «Ни бога, ни хозяина» противопоставлял ЦК 20 округов выборной Коммуне: «Вместо революционной Коммуны Париж стал выборной Коммуной… По самому фак-ту своего выборного происхождения она не могла обладать тем единством действия и энергией, какие имеет комитет, спонтанно, революционно созданный восставшим народом. Несмотря на всю свою добрую волю, она не могла иметь те результаты, какие в свои лучшие дни имел ЦК 20 округов…». Не удивительно, что Совет Коммуны проявил, по словам Кропоткина, «полное революционное бессилие» в социальных вопросах и, фактически, тормозил народную инициативу пролетариата. К примеру, 3 апреля на заседании Коммуны депутат Растуль потребовал, чтобы никто не имел права тру-бить сбор без решения исполнительной комиссии. 5 апреля соответствующее решение было принято. Однако народные стихийные инициативы такого рода с сооружением баррикад продолжались весь апрель. 6 апреля Коммуна распустила окружные комитеты НГ, централизуя командование в ущерб местной инициативе. То же самое происходило и с соци-альными инициативами, не санкционированными Советом. Так, когда в официальной газете Коммуны было опублико-вано извещение за подписью члена ЦКНГ Грелье о сожжении в течение 48 часов всех обязательств по государственным ценным бумагам, на заседании Коммуны 21 мая прудонисты, якобинцы и часть бланкистов потребовали опровержения заметки и немедленных репрессий против его автора. Было поручено Комитету общественного спасения принять меры пресечения «против гражданина Грелье и его сообщников». Интересно, что предложение внес ни кто иной, как Лефран-сэ, который через несколько лет станет одним из первых анархо-коммунистов.
Народные организации
Что представляли собой народные организации периода Парижской Коммуны и чего они хотели?
Основной формой народного самоуправления оставались клубы. После 18 марта их количество значительно возрос-ло. При Коммуне они возникали почти повсюду, кроме 7,8 и 16 округа. В центральных кварталах 1,3, 4-6 округов они бы-ли наиболее многочисленны. Клубы издавали свои бюллетени; большинство из них существовали несколько дней, но не-которые — дольше: «Красная», «Пролетарий», «Коммунальный бюллетень» и т.д. Социальный состав точно неизвестен. Вход был иногда бесплатным, чаще 5-25 сантимов (своего рода членские взносы). Клубы собирались в самых различных местах — в школьных и университетских аудиториях, в закрытых театрах, в банкетных и спортивных залах. Когда количест-во участников возросло, были экспроприированы помещения церквей, но днем обычно туда пускали верующих для бо-гослужений. Заседания проходили по вечерам. Вело их обычно бюро в составе председателя и 1-2 членов, бюро обнов-лялось регулярно, иногда по несколько раз за вечер. Заседания начинались с сообщений о предыдущих заседаниях, о но-востях и местных решениях. Затем переходили к дебатам, выступали ораторы, принимались решения. Клубы долго не имели формальной связи, только с 15 мая началась работа Федерации клубов, которая размещалась перед ратушей, ее бюро заседало ежедневно.
Клубы имели 3 задачи: образования, информации и выражения мнений. На них обсуждались наиболее актуальные общественные вопросы: труд и капитал, практические средства организации, функции и задачи Коммуны, женские про-блемы. В плане информации клубы были местом, где жители могли узнать о состоянии снабжения и борьбе с версаль-цами. Обсуждались решения Коммуны, каждый мог выступить с их критикой. Если по этой критике принималось соот-ветствующее решение, оно немедленно направлялось в ратушу. Клубы обсуждали различные инициативы и добивались их реализации: в области зарплаты, медицинского обслуживания, снабжения (создание муниципальных мясных магази-нов). Клубы добивались установления практики обязательного присутствия на заседании одного из членов Коммуны. Хотя это не было осуществлено, некоторые члены Совета часто бывали на таких заседаниях индивидуально.
Излюбленными темами на заседании клубов были оспаривание права собственности, необходимость освобождения труда и введения налогов на капитал, критика бюрократии, армии, полиции, требования развития образования. Среди тем были и права женщин, проблемы алкоголизма, проституция.
С зимы 1870-1871 гг. клубы выступали за проект Коммуны, которая бы состояла из рабочих ассоциаций, заменяющих хозяев, крупные компании и в частности железнодорожные компании, откуда изгонят акционеров, администраторов и иных паразитов.
ЦК 20 округов после избрания Коммуны быстро терял влияние, хотя его заседания происходили иногда ежедневно. Он пытался выдвинуть более конкретную программу революции. В третьем манифесте ЦК 20 округов в связи с выбора-ми в Коммуну развивалась программа политического устройства в духе федерации коммун. В документе, в частности, говорилось: «Посредством революции 18 марта, благодаря стихийному и отважному усилию НГ Париж возвратил себе автономию, то есть право организовывать свою общественную силу, свою полицию и финансовую администрацию». Эта автономия рассматривалась как продолжение «традиции старых коммун и французской революции». В манифесте был предложен перечень необходимых преобразований: политических (индивидуальные свободы, выборность на всех уровнях с императивным мандатом, ликвидация постоянной армии и полицейских префектур и т.д.); экономических («немедленная реорганизация округов города в соответствии с промышленным и торговым положением каждого квар-тала», «беспрестанное изучение и принятие наиболее адекватных мер для того, чтобы обеспечить производителя капита-лом, орудиями труда, сбытом и кредитом»), социальных («интегральное и профессиональное» светское образование, «организация системы коммунального страхования против любого социального риска, включая безработицу и болезнь). В целом, речь шла о прудонистско-социалистической программе.
Манифест Интернационала, опубликованный 27 марта, требовал «свободы, равенства, солидарности», «обеспечения порядка на новых основах, первой предпосылкой которого будет реорганизация труда».
Социальные преобразования?
В Комиссию труда и обмена Коммуны поступали многочисленные проекты от различных самоуправляемых инициа-тив, касающиеся реорганизации социальной жизни. Так, Ф.Каролюс предложил в апреле, чтобы все трудящиеся каждой отрасли объединились а федерацию, а те затем — в Федерацию всех парижских ассоциаций. Рабочие синдикальные пала-ты должны были провести обследование, чтобы установить наличные производственные силы и для беспрепятственного определения спроса и предложения. Будущие объединенные ассоциации должны были финансироваться «Федеральным банком». Один рабочий-скульптор, член Интернационала, предложил создать отраслевые корпорации, подразделенные по секциям или округам», то есть соединить профессиональную организацию Парижа 1871 г. с секционной системой Парижа 1793 г. Соединением должен был служить дом, в котором размещались бы коммунальные предприятия, оказы-вающие услуги и выполняющие работы по самым выгодным ценам. Автор проекта предполагает разорять предприни-мателей с помощью конкуренции, поддерживать стачки, постепенно расширять число корпораций, создавая сферу, сво-бодную от коммерции и капитала. Та могла бы служить примером и способствовать установлению «всеобщей ассоциа-ции» трудящихся под влиянием Интернационала.
В период Коммуны получили дальнейшее развитие «новые столовые», основанные Альиксом, правда лишь в рамках 8 округа. Были выпущены потребительские книжечки, распространяемые среди тех, кто пользовался столовыми. В них отмечались в обмен на труд количество и вид предоставляемых благ: порционные боны (овощи суп), боны на хлеб, вино, мясо, одежду, дрова, уголь, «прочие объекты» (шоколад, кофе, сахар), жилье и, наконец, «боны обмена» (если сумма труда была выше, чем сумма выданных бонов). Каждую неделю производился расчет; аванс, указанный на обложке, по-зволял требовать трудовых услуг или в случае отказа не выдавать новые боны. Альикс предполагал затем расширить эту систему, создав специальные мастерские и муниципальные рынки для продажи изготовленных на них товаров. Удалось привлечь некоторое число женщин к медицинскому уходу. Альикс предложил в Коммуне организовать помощь бедным и старикам. Ему было заявлено, что администрация округов с этим не справляется.
Организации Интернационала, выдвигая своих «революционно-социалистических» кандидатов Коммуну, обещали осуществить социальные мероприятия по реорганизации трудовых отношений на новых началах. Они и раннее требова-ли развития рабочих ассоциаций как основы экономической кооперативной системы, альтернативной капитализму. Это была старая прудонистская идея, разделявшаяся и многими французскими коллективистами. Однако Совет Коммуны не торопился выполнять эти требования рабочих. Рабочие производственные общества возникали еще в период Империи, и Коммуна обязалась в принципе оказывать им покровительство. Согласно учету Коммуны, к 14 мая в Париже было 42 та-ких рабочих производственных ассоциации по профессиональному принципу. Согласно старой идее французских орга-низаций Интернационала, следовало передать в их руки жизненно важные средства производства. Рабочие организации предлагали передать ассоциациям брошенные владельцами предприятия. Но большинство членов Коммуны проявило удивительное, временами даже рабское уважение к принципу собственности и заботу о собственниках.
Социальные мероприятия, осуществленные Парижской Коммуной, в большинстве своем не выходили за рамки со-циал-реформизма, стремившегося, чтобы и собственники-волки были сыты, и рабочие-овцы целы. Почти сразу же после создания Коммуна отменила задолженности населения по квартплате и отсрочила внесение квартирных платежей с 1 ок-тября 1870 по 1 июля 1871 г., однако ее членам и в голову не пришла мысль о социализации жилья. Была приостановлена продажа вещей, заложенных в ломбарде. Церковь была отделена от государства, а церковное имущество национализи-ровано (прудонисты выступили против такого посягательства на собственность, что они и впоследствии делали не раз).
13 апреля коммунальная комиссия труда и обмена представила три законопроекта о платежах по просроченным век-селям и другим обязательствам. Цель всех трех заключалась в оживлении системы кредита и обращения капитала. При этом авторы — прудонист Белэ и прудонист Журд вместе с коллективистом Варленом — стремились соблюсти интересы как должников, так и кредиторов. Белэ предлагал отсрочку выплаты, а часть средств вернуть за счет Коммуны. Журд воз-ражал, что Коммуна не имеет права вмешиваться в частные отношения и предлагал выпустить новые долговые обяза-тельства. Бланкист Тридон предлагал трехлетнюю отсрочку выплаты с 2%-ной надбавкой. Большинство членов Коммуны поддержало проект Журда, что с энтузиазмом встретила парижская буржуазия.
Коммуна ликвидировала прежние посреднические конторы по найму и создала при каждой окружной мэрии бес-платные бюро по регистрации предложений и спроса на труд.
Член Интернационала Лефрансэ в конце марта предложил в Совете Коммуны проект создания своего рода органа планирования — «генеральной ассоциации статистики», состоящей из делегатов рабочих ассоциаций, Торговой палаты, Синдикальных палат, директоров Французского банка и руководителей железнодорожных предприятий. Цель — «изучить средства для обеспечения труда и обмена».
В рамках поощрения рабочих производственных ассоциаций Коммуна передала им заказы на пошивку обмундиро-вания для НГ. 16 апреля по предложению Авриаля Коммуна приняла решение о передаче бездействующих мастерских, брошенных бежавшими предпринимателями, в руки рабочих производственных ассоциаций. Однако вначале надлежало провести статистический учет этих предприятий, затем решать должны были третейские суды. К тому же ассоциациям предстояло в будущем выплатить владельцам компенсацию. Тем не менее, многие воспринимали декрет как социали-стический. Будущий анархо-коммунист Лефррансэ даже назвал его «первым настоящим шагом к социальной револю-ции». Авриаль привлек к разработке практических мер Союз механиков и Ассоциацию металлистов. 23 апреля они на-правили делегатов в комиссию по реализации декрета, поручив им «положить конец эксплуатации человека человеком, этой последней форме рабства: организовать труд путем солидарных ассоциаций, коллективно владеющих неотчуждае-мым капиталом». Экономическое освобождение труда, указывали рабочие, может быть достигнуто «только через ассо-циацию рабочих, которая должна превратить нас из наемных работников в членов производительного товарищества». Как видим, рабочие явно не захотели понять умеренности декрета и потребовали гораздо большего — рабочего управле-ния промышленностью. 24 апреля член комиссии по труду и обмену Франкель призвал синдикальные палаты рабочих ассоциаций к активному сотрудничеству в осуществлении декрета и выделил им помещение. Но потребовался еще ме-сяц, чтобы создать Рабочую комиссию по изучению предприятий. 16 мая к механикам и портным присоединились сле-сари и ювелиры. Федерация рабочих обществ — главная парижская организация Интернационала — 16 мая созвала «все рабочие корпорации Парижа (синдикальные палаты, общества взаимного кредита, общества сопротивления, общества солидарности, производственные и потребительские ассоциации)» на вторую генеральную ассамблею Комиссии по ис-следованию и организации труда 18 мая. К сожалению, мы так и не знаем, состоялась ли эта встреча. Вскоре революци-онному Парижу было уже не до этого.
В итоге осуществления декрета от 16 апреля была конфискована дюжина предприятий, важных с точки зрения оборо-ны, починки оружия и производства амуниции. Одно из них — оружейные мастерские Лувра — с начала мая перешли под управление Рабочего совета, избираемого трудовым коллективом и переизбираемого в любой момент. В него входили представители рабочих, руководителей цехов (также избиравшихся рабочими), директора и делегаты от Коммуны. Совет собирался ежедневно для обсуждения текущих операций и обсуждения предложений, приема на работу и увольнений. Рабочий контроль был установлен и в Национальной типографии. Однако наиболее значительные предприятия города не были затронуты декретом от 16 апреля. Впрочем, в последние дни Коммуны подготовлялась экспроприация одного из крупнейших заводов — «Баррикан».
3 мая Союз женщин для обороны Парижа и ухода за ранеными (фактически — женская секция Интернационала) пред-ложил комиссии труда и обмена создание женских кооперативных производственных ассоциаций и последующее объе-динение их в федерацию. Проект предусматривал сокращение рабочего дня, равную оплату труда с мужчинами, предос-тавление мастерским займов, заказов, сырья, вступление ассоциаций в Интернационал. 6 мая Франкель изложил это предложение в Совете Коммуны. Квартальные комитеты Союза женщин должны были провести подготовительную учетную работу. Мастерские должны были открыться в середине мая. Были организованы мастерские по пошивке воен-ного обмундирования, в котором нашли работу безработные женщины. 3 тысячи работниц были трудоустроены в мас-терских по изготовлению патронов.
Предложения об экспроприации капиталистических предприятий чаще всего не получали поддержки в Совете Ком-муны. Был введен контроль Коммуны над железными дорогами, но предложение Жоаннара от 28 апреля о конфискации имущества «Северной компании» не было поддержано. Не были услышаны намеки военного делегата Клюзере 23 апре-ля и Шалэна 4 мая об экспроприации крупных заводов «Кэль». Наконец, 4 мая близкий к бланкистам Везинье внес в Коммуну предложение об экспроприации с возмещением всех крупных монополистических предприятий со всем их ин-вентарем, временной передаче их рабочим ассоциациям, передаче им заказов и открытии кредита. Проект даже не был обсужден.
13 мая Коммуна приняла декрет, направленный против эксплуатации рабочих и работниц, производящих обмунди-рование для НГ. Представитель комиссии по труду Франкель предложил передавать заказы впредь рабочим ассоциаци-ям. В итоге Коммуна предоставила комиссии право пересмотра контрактов с подрядчиками и решила передавать заказы рабочим организациям. Был также установлен минимальный гарантированный уровень зарплаты. Однако попытки Франкеля внести пункт о (всего лишь!) 8-часовом рабочем дне не были поддержан Коммуной.
Крайне неохотно вмешивалась Коммуна в отношения между предпринимателями и рабочими. Прудонистские догмы гласили, что это не дело посторонних органов (в данном случае, Коммуны). Парижские рабочие пекарен в течение 2 лет боролись за отмену практики ночного труда. Они добивались соответствующего решения от Коммуны. 20 апреля испол-нительная комиссия Коммуны приняла его, но хозяева выступили с протестом. 28 апреля Коммуна вернулась к обсуж-дению этого вопроса. Часть членов Коммуны предложила отложить осуществление декрета. Вийар, Бийорэ, Тейс и дру-гие, как и право-прудонистская печать, считали, что Коммуна не должна вмешиваться в частные вопросы отношений между хозяевами и работниками. Авриаль, Варлен, Ледруа, Малон, другие члены Интернационала поддержали рабочих. «Они могли бы забастовкой заставить хозяев исполнить» свое требование. «Но рабочие пекарен не могут бастовать: го-сударство запрещает им это», — пояснял Авриаль на заседании Коммуны. За свое терпение рабочие были вознагражде-ны: с 3 мая ночная работа в булочных была отменена. Революционные социалисты 1871 г. с трудом договорились о ме-ре, естественной для самых умеренных социал-демократов 100 лет спустя! Но дальше дело пошло чуть легче: 27 апреля по предложению исполнительной комиссии после многочисленных писем рабочих было принято постановление об от-мене штрафов, которые предприниматели налагали на рабочих.
Прудонистская газета «Ла Сосиаль» взывала к буржуазии: успокойтесь, мы не собираемся отнимать у вас ваших за-воеваний. Вы на законных основаниях владеете имуществом. Мы хотим встать не на ваше место, а рядом с вами. Мы можем идти параллельно.
Большинство социалистов 1871 г. уважали собственность. Коммуна несколько раз возвращалась к судьбе вещей, за-ложенных в ломбарде. Для бедного трудового люда Парижа вопрос имел жизненное значение. 25 апреля член комиссии труда Авриаль предложил Коммуне в принципе ликвидировать ломбард как учреждение, а для начала безвозмездно вер-нуть заложенные инструменты труда, мебель, белье, одежду ценностью менее 50 франков. Прудонисты были возмуще-ны. «Это было бы несправедливостью по отношению к ломбарду; уничтожить ломбард значило бы причинить ущерб собственности, чего мы еще никогда не делали», — заявил Журд. А будущий зять Маркса Лонге объявил, что, по его мне-нию, и в вопросе о списании долгов по квартплате Коммуна проявила «идеализм» и «сентиментализм», голосовала «сердцем, а не разумом» Коммуна должна примирять интересы, а не действовать в интересах одних против других. При-нятие декрета было отложено. Только 6 мая вопрос был поставлен вновь. На сей раз было решено вернуть владельцам вещи стоимостью менее 20 франков.
Коммуна так и не посмела прикоснуться к ценностям, размером в 3 млрд. франков, хранившимся во Французском банке. А ведь кроме обычных муниципальных расходов, она должна была выплачивать пенсии семьям погибших нацио-нальных гвардейцев, увеличила жалование учителям и тратила все больше на войну с версальцами. Деньги приходилось униженно выпрашивать в банке. Член Совета Коммуны Амурру предлагал захватить банк и управлять им, председатель одного из клубов и член ЦК 20 округов Троель призывал конфисковать содержащееся там имущество. 12 мая бланкисты попытались занять банк. Но делегат Коммуны прудонист Белэ категорически не допускал даже возможности давления на банкиров в виде присылки национальных гвардейцев.
Как видим, Бакунин был совершенно прав, когда говорил, что Совет Коммуны «стал самым большим препятствием для революции».
Политическая борьба
Мы не будем останавливаться на всех перипетиях и подробностях политической истории Парижской Коммуны. Она проходила в основном под сенью и под давлением боевых действий с версальскими войсками. 2 апреля версальцы от-крыли кампанию. Война разворачивалась неудачно для Коммуны, которая упустила время для похода на Версаль. Вспы-хивали острые разногласия между ЦКНГ и Коммуной и внутри самой Коммуны по военным вопросам, о контроле над национальной гвардией. Военные неудачи побуждали бланкистов и якобинцев требовать централизации власти. Уже 21 апреля было сформировано своего рода «правительство» Коммуны: исполнительная власть была передана собранию делегатов комиссий. 28 апреля член Коммуны Мио предложил создать по примеру 1793 г. «Комитет общественного спа-сения». При обсуждении вопроса 1 мая вспыхнули острейшие разногласия, которые продемонстрировали, насколько по-разному понимали революцию различные течения. Большинство, состоявшее из якобинцев, бланкистов и независимых, склонялось к сильной диктаторской власти, меньшинство же (члены Интернационала, небольшая часть бланкистов) от-вергало всякие чрезвычайные полномочия, доказывая, что слабость Коммуны происходит не от недостатка власти, а от отсутствия организованности, что диктатура не спасает свободы, а подавляет ее. Предложение было принято 45 голосами против 23. Новый КОС был избран всего лишь 37 членами Коммуны из более чем 80. Не удовлетворившись этим, блан-кисты и военный делегат Россель в тот же вечер обсудили возможность военного переворота и разгона Коммуны. В ко-нечном счете, по предложению прокурора Риго было решено подождать до возвращения в Париж Бланки, а пока подго-товить общественное мнение и добиться ограничения роли ЦК НГ. Утверждали, что 9 мая Россель намеревался действо-вать в одиночку, но в итоге выступление не состоялось. Россель подал в отставку. Отношения между большинством и меньшинством стремительно ухудшались. Участие меньшинств в избрании нового КОС 9 мая не сгладило противоречий (в новый КОС были снова избраны только якобинцы, бланкисты и их союзники). ЦК НГ предложил Росселю пост дикта-тора, но тот отказался. Коммуна приказала арестовать его. 12 мая большинство добились от Коммуны решения о том, что КОС имеет право менять состав всех делегаций и комиссий Коммуны. 14 мая меньшинство объявило о бойкоте ра-боты Совета Коммуны и о перенесении работы в округа. В ответ 17 мая в Коммуне был поставлен вопрос об аресте чле-нов меньшинства. Переворот с большим трудом предотвратил старый ветеран-революционер якобинец Делеклюз, ис-пользовав весь свой авторитет. Некоторые предупредили также, что национальная гвардия не поддержит аресты. В итоге предложение возглавляемой бланкитстами прокуратуры об аресте было отклонено. 20 мая Федеральный совет Интерна-ционала поддержал призыв об отмене диктаторских полномочий КОС, но призвал к единству. Меньшинство вернулось в Коммуну, но полного примирения так и не произошло вплоть до последнего заседания Коммуны 21 мая. В тот же день версальские войска ворвались в Париж. Последовала неделя ожесточенных и героических боев. Население Парижа воз-двигло баррикады и сражалось за каждую улицу. Но силы были неравны. 28 мая все было кончено. Начались дикие ре-прессии, они унесли жизни, по некоторым подсчетам, 30-40 тысяч человек. Коммунальная революция во Франции была залита потоками крови и подавлена.
Итоги
Какие выводы можно сделать из опыта французских Коммун 1870-1871 гг.?
Прежде всего, коммунальные восстания, как отмечал Кропоткин, «указали, какою должна быть, какою, вероятно, будет политическая форма будущей революции…» «Свободная община — такова политическая форма, которую должна будет принять социальная революция». Однако необходимо в будущем решительно ликвидировать всякие остатки и элементы государственной власти, системы представительного правления и заменить ее прямым самоуправлением народа, объе-диненного в общие собрания, коммуны и их свободные федерации. «Если не нужно центральное правительство, чтобы приказывать свободным общинам, если национальное правительство уничтожается и единство страны достигается с по-мощью свободной федерации общин, — в таком случае таким же лишним и вредным является и центральное городское управление… Федеративный принцип, то есть вольные объединения кварталов, промышленных союзов потребления и обмена и т.д. вполне достаточен, чтобы установить внутри общины согласие между производителями, потребителями и другими группами граждан»
Второй вывод. Не следует разделять социальную и политическую революцию, утверждать, что можно начать с пер-вой, а затем перейти ко второй, или наоборот. Революция должна быть именно действием самоорганизованного народа, захватом трудящимися своих предприятий, домов, кварталов, жизненных припасов и предметов потребления — самоорга-низованными жителями. «Чтобы общинная политическая революция могла восторжествовать, надо уметь провести од-новременно революцию экономическую». «Народ — крестьяне и городские рабочие — должен будет начать сам строи-тельную и воспитательную работу на более или менее широких коммунистических началах, не ожидая приказаний и распоряжений сверху». Немедленная и всеобщая экспроприации власти и собственности устанавливает систему вольно-го, безгосударственного коммунизма. На основании уроков Парижской Коммуны анархисты в 1870-х гг. выдвинули тео-рию вольного, анархистского коммунизма, принятого в 1880 г. Юрской федерацией Интернационала. Важную роль при этом сыграли участники Коммуны Элизэ Реклю, Лефрансэ и другие.
Наконец, для победы революции нужно единство трудового народа. Дело в том, что Коммуна относилась к сельским жителям Франции, как к «реакционной деревенщине». Она не хотела установить отношения прямого продуктообмена с трудовым крестьянством и не могла бы этого сделать, поскольку не экспроприировала и не передала рабочим ассоциа-циям производство. Для крестьян Коммуна так и осталась непонятным и враждебным формированием, чем немедленно воспользовались контр-революционеры, направив мобилизованных в армию сельских тружеников на ее подавление.
Экономические и политические решения взаимосвязаны, социальная революция может быть лишь интегральной, и политико-общинной и экономической одновременно, в противном случае она обречена на поражение. Может быть, в этом и состоит главный урок Коммуны.
К сожалению, проблему «хлеба» не удалось решить и в следующей великой революции — Российской. Это было сде-лано только во время Испанской революции благодаря анархистской коммунизации сельского хозяйства. Но то уже со-всем другая история.
- Насколько народные комитеты округов отражали мнение жителей этих округов? Были ли они образованы большинством жителей или какой-то относительно узкой группой, взявшей на себя право выступать от имени народа?
- Каков был преимущественно механизм создания комитетов? Их избирали общие собрания жителей, или создавала какая-то «инициативная группа»?
- Каковы были конкретные функции ЦК 20 округов, кроме «давления на правительство»?
- Откуда местные комитеты Парижа брали продовольствие для распределения осенью-зимой 1870 года, когда власть ещё находилась в руках правительства?
- Были ли делегаты местных комитетов в ЦК до и после 18 марта снабжены наказом от направивших их, или они были представителями, принимавшими решения по своему усмотрению.
- Сложилось впечатление, что ЦКНГ был не просто представительным органом, но ещё и представлял довольно узкую группу людей (национальную гвардию), так ли это? Значит ли это, что этот ЦК фактически осуществлял власть над восставшим населением?
- В требованиях разнообразных комитетов до и после революции имелось требование передать в руки коммуны сбор и распределение налогов, обеспечить рабочим «полную оплату труда», это значит, что они выступали за сохранение товарно-денежных отношений?
- Каковы были конкретные функции и полномочия ЦК 20 округов после того, как власть перешла к Коммуне?